150 лет служения гуманности
31 октября 2018 года
Геронтология: молодая наука о самых старших

Фото из архива Александра Байды.

Геронтология младше многих наук, хотя об изменениях в пожилом возрасте писали еще в древности. Так, Гиппократ полагал, что люди с холодным темпераментом стареют быстрее, а вот для холериков старческий возраст – самый здоровый период жизни. Впрочем, старостью в те времена считался возраст после 40, а около 60 лет начиналось долголетие. Сегодня старость наступает позже, пожилых людей становится все больше, а время ставит больше вопросов, чем дает ответов в этой сфере. Что заботит геронтологов сегодня, чем гериатр может помочь пожилому человеку и можно ли прогнозировать, какой будет собственная старость – об этом и не только говорим с заведующим кафедрой гериатрии и геронтологии БелМАПО Александром Васильевичем Байдой.

- Сколько лет геронтологии – мировой и белорусской?

Мировая геронтология исчисляет свой стаж работы столетиями. По крайней мере, два – это вполне определенно, так как в XVIII столетии были работы, посвященные лечению пожилых людей и изучению тех механизмов, которые закономерны для старения. Были сформулированы определенные взгляды, отношения, накапливался фактический научный материал. Ну, а сейчас эта наука бурно развивается в связи с известной демографической ситуацией постарения населения. Если в 2000 году пожилых людей было порядка 600 миллионов, то к 2025 году, по прогнозу, их численность составит около одного миллиарда человек. Округленно при общей численности населения земного шара в восемь миллиардов один миллиард – это существенная часть.

В Беларуси геронтология стала интенсивно развиваться с 1979 года. Тогда решением правительства была сформулирована так называемая комплексная задача по социальному обслуживанию населения, которая включала и медицинскую составляющую. Комплексная программа принималась на пятилетку, ее результаты оценивались каждые пять лет. С тех пор геронтология Беларуси сформировалась как самостоятельная научно-практическая дисциплина. Был создан первый республиканский геронтологический центр, затем в 1986 году решением правительства и Министерства здравоохранения – кафедра гериатрии и геронтологии. Создавались и лечебно-практические структуры. Сегодня в Минске есть Городской гериатрический центр, и он работает на штатной основе, что очень важно. Помимо этого, в Могилевском и Гомельском госпитале есть такие структуры. В других городах центры действуют на функциональной основе, то есть специалисты работают по совместительству.

- Геронтология и гериатрия: давайте четко, простым языком разграничим, что есть что.

- Очень важно, что вы затронули терминологический аспект. Геронтология – это наука, которая изучает процессы старения в целом и, в частности, биологические, социальные, морально-правовые, медицинские аспекты. А вот гериатрия является составной частью геронтологии и изучает чисто медицинские аспекты. В частности, ее предметом является изучение особенностей диагностики, лечения, реабилитации пожилых людей, лечения заболеваний в пожилом возрасте.

- Исходя из статистики, у белорусских геронтологов работы должно быть много: каждый пятый в Беларуси достиг пожилого возраста, это почти два миллиона человек. Обращаются ли белорусы к геронтологам и гериатрам?

- У нас в этом отношении есть над чем работать. Официально нашим министерством утверждено около 60 ставок врача-гериатра в республике. Некоторые врачи работают на полторы ставки, и фактически конкретных людей получается не более 40. Мы зададим себе вопрос: какая эффективность работы этих 40 гериатров? Им надо охватить почти два миллиона пожилых людей. Два миллиона разделить на 40 – получаем 50 тысяч. Один гериатр должен обслужить 50 тысяч пожилых пациентов, у которых, как правило, минимум три-пять заболеваний, масса особенностей, к которым нужен особый подход и с точки зрения диагностики, и особенно – лечения, переносимости лекарственных препаратов. Поэтому я могу со всей ответственностью ответить, что эффективность работы нынешних врачей-гериатров далека от желаемой. И в этом плане необходимо продумывать, как организовать эту деятельность дальше. В Минске почти в каждой городской поликлинике есть врачи-гериатры. Туда приходят люди старше 60 лет (по нашей классификации 60 лет и старше – это уже пожилые люди), и им оказывается специализированная гериатрическая помощь, даются рекомендации.

Повторю, что это вопрос серьезный и требующий изучения. Я глубоко убежден, что гериатрию должны знать все врачи. Абсолютно все. Ведь в каждой клинике с огромным количеством койко-мест находятся и пожилые больные. И, конечно, к каждому пожилому больному отдельного врача-гериатра не приставишь. Поэтому гериатрию должны знать все врачи, это мое глубокое твердое убеждение. Что же говорить о враче-гериатре как таковом, я считаю, что он должен заниматься координационной работой, курировать работу врачей. Например, сейчас – и это очень своевременно и правильно – почти во всех клиниках введена должность врача – клинического фармаколога. Он помогает, контролирует, отслеживает медикаментозные назначения всех врачей. Он не может за них всех вести работу, но направляет в нужное русло. То же самое по аналогии должен делать врач-гериатр. Тогда, может быть, будет достаточно и этих 60 ставок, если гериатры будут курировать работу вместе с лечащими врачами.

- Я однажды слышала, как пожилой человек хотел взять талон к участковому терапевту, но поскольку талонов не оказалось, попросил к гериатру. К этим двум врачам может быть идентичный запрос?

- Да, мне задавали вопрос о разнице между этими двумя врачами. Я сказал, что принципиальной разницы нет. Единственное – гериатр больше знает и больше нацелен на особенности пожилого человека. А в остальном пока больших отличий нет. Конечно, врач-гериатр должен смотреть более комплексно, он должен учитывать не только болезни, а подходить синдромально, то есть определять и учитывать комплексные изменения пожилого человека, которые на сегодня являются наиболее важными. Это, например, синдром падений, синдром когнитивных нарушений и самый важный – синдром старческой астении (слабости и утомляемости). Мы видим, что пожилой человек отличается от молодого, но если спросить, чем же, мы можем испытывать затруднения в ответе. Оценка синдрома старческой астении дает возможность оценить состояние пожилого человека. Он, в свою очередь, формируется синдромом старческой саркопении – деградации поперечной-полосатой мускулатуры. Шаркающая, семенящая походка, согнутость, прищуренный взгляд – это как раз следствие такой деградации. Я всегда привожу пример, у Пушкина есть такие строки: «А старость ходит осторожно и подозрительно глядит». Осторожной походка становится из-за того, что уже нарушена координация движения, моторика, ну, а взгляд подозрителен вследствие изменений мимической мускулатуры, а не потому, что человек подозревает кого-то в чем-то. Поэт в нескольких словах, в двух строках описал ту глыбу изменений, которые происходят в старческом возрасте с организмом.

- Об изменениях. Сегодня люди живут дольше. Значит ли это, что изменения происходят позже?

- Вы, наверное, сейчас касаетесь вопроса долголетия. Люди живут дольше, потому что им позволяет состояние здоровья. На сегодняшний день принимается как неоспоримый факт, что увеличение продолжительности жизни обусловлено несколькими факторами: это улучшение условий жизни и рост качества медицинского обслуживания. Люди ощущают возрастные изменения позже, чем прежде.

- Если самого пожилого человека ничего не беспокоит либо не привык он ходить по врачам, но сын или дочь видят, что он стал забывать, могут ли они обратиться к гериатру, примут ли их без самого пациента?

- И обязательно это надо делать. Близкие родственники, конечно, должны взять на себя заботу о пожилом человеке и инициировать, если это необходимо, врачебные осмотры, медицинские наблюдения. Обязательно! Именно этим определяется сохранность, способность человека к уходу за собой, сохранение самостоятельности. Ведь какие основные принципы необходимы для жизни пожилого человека? Они сформулированы в резолюции Организации Объединенных Наций: независимость, уход, возможность реализации своего внутреннего потенциала и возможность активного участия в жизни своего региона, социума, где человек находится. Важно, чтобы человек не чувствовал себя изолированным и брошенным на произвол судьбы. Основная проблема пожилых людей – коммуникация. Если спросить пожилых людей, они скажут, что для них самое страшное – остаться в одиночестве. Помочь им не чувствовать себя забытыми, обделенными – это основная задача общества.

- Что еще тревожит сегодня геронтологов? Какие вопросы представляются важными и требующими решений и инновационных путей?

- Есть вопросы и медицинского, и социального плана. Если говорить о чисто медицинских компонентах, это, конечно же, проблема полиморбидности, то есть наличия множества заболеваний. В этой связи глобальной проблемой современной клинической гериатрии является проблема полипрагмазии – необходимости применения множества лекарственных препаратов. У человека не одно заболевание, и когда узкий специалист назначает лечение каждого заболевания, человек в итоге получает чуть ли не десяток лекарственных препаратов. Иногда мы можем только догадываться, что происходит в организме при сочетании такого огромного количества препаратов. Отсюда и рост побочных явлений, и рост аллергических осложнений. Важно говорить о просвещении. Нужно понимать, что наше здоровье – в наших руках. Есть такое выражение: самый лучший способ увеличить продолжительность жизни – это ее не сокращать. Здоровый образ жизни, отказ от вредных привычек – это очень важно, и важно выполнять и не лениться. Лень – это самый короткий путь к одряхлению и к гибели. Человек должен быть постоянно в тонусе, он должен себя стимулировать, заниматься физической деятельностью и особенно важно – интеллектуальной деятельностью. Не просто тупо смотреть телевизор. Как «душа обязана трудиться», так и мозг обязан трудиться: учить стихи, учить языки. Это вошло в мировую геронтологическую практику, и мы говорим об этом нашим пациентам: необходимо поддерживать активный образ жизни.

- Но ведь многим легче, наверное, мечтать о «волшебной таблетке», чем ежедневно выполнять активные действия.

- Наверное. Люди не понимают, что чудес не бывает, ничего с неба не свалится. За всем стоит труд, и только труд приносит результат. Это история развития человечества неоднократно подтвердила.

- Известны ли на сегодня средства для лечения и замедления старческого слабоумия – деменции? Ведь людей с проявлениями этого заболевания становится все больше.

- Да, все больше. Предупреждение деменции находится в прямой связи с предупреждением старения вообще. Основное средство – это здоровый образ жизни. Как бы нам ни надоело это повторять, но на сегодня человечество не придумало более эффективных, надежных и реальных путей. Это отказ от вредных привычек, своевременное лечение заболеваний, той же артериальной гипертонии, которая вносит существенный вклад в развитие поражений центральной нервной системы. Качественное медицинское обслуживание и современная диагностика являются теми факторами, которые могут реально предотвратить развитие этого тяжкого осложнения. Деменция – трагедия для самого человека и для его близких. Существуют лекарственные препараты, которые используют неврологи и психиатры. В какой-то мере они замедляют развитие деменции, но полностью помочь не могут. Это комплексный процесс: меняются процессы не только на макроуровне, но и на клеточном уровне. Меняется структура клетки, – а значит, и функциональное состояние тех или иных отделов нервной системы. Это уже далеко зашедший процесс, справиться с ним крайне сложно, поэтому единственным реальным методом является профилактика.

Сегодня наша кафедра совместно с Институтом генетики Национальной Академии наук Беларуси проводит научно-исследовательскую работу по изучению генетики долгожителей Беларуси. Мы попытаемся установить взаимосвязь между особенностями генетической структуры, генетического аппарата наших долгожителей и их статусом, их физическим состоянием или, как говорят, фенотипом. Насколько этот человек самостоятелен, насколько способен к уходу за собой, насколько адекватен и контактен, мобилен, есть ли когнитивные нарушения. Результаты этой работы будут иметь прикладное значение: мы получим возможность прогнозировать. Обследуя лиц молодого возраста, мы сможем прогнозировать и возможности неблагоприятного старения, и тем самым человек получает сигнал как руководство к действию о том, что он должен предупреждать развитие негативных осложнений. Да, у него есть неблагоприятный генетический фон, но генетика среднестатистически влияет на нашу дальнейшую судьбу примерно на 30 %. Всё остальное – это окружающая среда и наш образ жизни. Поэтому если у человека находят неблагоприятный генетический статус, это вовсе не означает, что он обречен. Ему следует максимально активно использовать доступные методы: здоровый образ жизни, отказ от вредных привычек, лечение сопутствующих заболеваний, своевременную диагностику, профилактические осмотры – с тем, чтобы не допустить негативного исхода.